Памяти старого Николаева

Материал из газеты «Новая мысль»* №6 от 7 ноября 1943 года

XVIII век и первая половина XIX века в истории русской архитектуры — период интенсивного строительства как отдельных зданий или их комплексов в старых городах, так и строительства совершенно новых городов, главным образом, на юге России. Начатое при Петре Великом освоение западной архитектуры преемственно продолжалось до половины XIX века. В этот период в России работало немало таких гениальных архитекторов-иностранцев, как Растрелли, Бренна, Гваренги, Камерон, Росси. Это они воспитали русскую плеяду славных архитекторов-классиков: Казакова, Баженова, Захарова, Воронихина и др.

Ими создан прекрасный Петербург, Царское Село, Петергоф, Гатчина, Павловск, бесчисленные храмы, дворцы, больницы, торговые ряды Москвы и других губернских городов, усадьбы. От столичных городов не отставали и провинциальные. Их строительство было меньших масштабов, но всегда велось с неизменным вкусом, с непогрешимой чистотой стиля, уютом, торжественностью.

«Писаревщина» положила конец дальнейшему расцвету классической архитектуры, осудила ее, наклеив на нее ярлык — «казенщины». С тех пор начался упадок русской архитектуры. Постройки второй половины XIX века не выдерживают серьезной критики. Строили по поговорке «Кто во что горазд», что привело к той архитектурной «какофонии», какой отличаются современные русские города.

Как оазисы прекрасного, радующие глаз, кое-где сохранились милые строения староклассического стиля. Таким редким, сохранившимся оазисом была площадь старой гауптвахты Николаева. Вся старая часть города на берегу Буга была объединеиа волею его строителя, адмирала Грейга, в единый архитектурный комплекс.

Здание гауптвахты, военно-морской собор, здание управления военного порта, дворец, полосатые старинные фонарные столбы, шлагбаумы, будки, особняки, наконец, памятник Грейгу были прекрасными образцами классики.

Прекрасные создания человеческого духа, самые дорогие для истории памятники материальной культуры большевики всегда намечали объектами, чтобы удовлетворить свои разрушительпые инстинкты. Жертвой этих инстинктов стал прекрасный когда-то Николаев, о котором потомки смогут судить только по старым гравюрам.

Разрушена колокольня старообрядческой церкви, в развалинах старое кладбище с немалым количеством памятников, экспонаты музеев разбазарены, и вместе с ними навсегда похоронены документы прошлого на юге России. Жуткое зрелище представляют жилые дома города, в результате пресловутой жактовской системы. Неузнаваем Николаев для тех, кто помнит этот город в дореволюционные годы. В городе в изобилии расставлены большевиками статуи работы безграмотных мастеров, у входа в Петровский парк выстроена варварской архитектуры арка, «богато» украшенная скульптурой — и все это превозносилось большевиками, как щедрый дар советов народу, как ‘ осуществление лозунга «искусство в массы».

Как все это убого, грубо тенденциозно, аляповато, безвкусно! Если в Германии так бережно, так трогательно охраняется старина, и это является следствием глубокой культуры народа, то у нас большевики с корнем выкорчевали не только редкие остатки старины, но «ликвидировали» людей, ратующих за эту старину и берегущих ее. Жестокой и мучительной смерти были преданы эти последние носители культуры, беззаветно влюбленные в размеренный ритм аркад, в стройность колоннад, в кружево чугунных оград.

Я. Г.

*«Новую мысль» выпускала оккупационная администрация Николаева в 1943–1944 гг. Газета выходила дважды в неделю.